Фрагмент из спектакля «ЛабораТория. Голем»

1.    У этого театра настоящим является прошлое, не принадлежащее пьесе, и будущим является будущее, которого еще нет в этой пьесе. Здесь образуется особого рода каверзная складка искусственной и естественной реальности, вступающая в какие-то абсолютно новые, новые и абсолютные отношения сама с собой.

2. Трикстер. Агент. И создатель. Посредник особого рода. Это низменное, Богом означенное существо использует на путях своего посредничества особого рода технику, технику, которая уже имеет название, имя: брутальная поэзия, священный стендап, - вот они, характерные особенности трикстерской речи. Ими пишется и проникается текст этой странной, немогущей существовать, заплутавшей во временах и весях, в собственной сюжетике и месседжах Пьесе. Итак, должен измениться образ писателя: из тихого, скромного, точного мастера он должен стать под свет зрительских ожиданий и аллергий. Он должен здесь на глазах у зрителя преобразовывать время настоящей жизни в искусственное время своей пьесы.

3.    Новые форматы времени. Новый Еврейский Театр способен принимать на себя актуальные форматы времени, в которое он не верит, и которое не более чем иллюзия, для всех участников этого незатейливого и опасного процесса. Здесь мы оказываемся на равных, на равных с этим самым временем, равенство наше и постулируется этими самыми форматами, создается ими и ими поглащается навсегда, когда заканчивается раунд спектакля; они оказываются не более, чем вечными миражами, фокусами театра, аттракционами, трюками его. Но это новый тип фокусов, новый тип иллюзий, новый тип миражей, аттракционов и трюков до сих никогда не бывших на территории сцены.

4.    Психологический театр весь целиком бережно и беспощадно, загульно и интимно, сокровенно и нагло обращался с территорией души животной, нефеш. Дообращался до коликов, до непереносимости, до того, что человеку уже хотелось забыть о том, что он собственно тоже содержит в себе эту душу. И тогда устами и могущественной грацией великолепной режиссуры  ушел театр туда, где живет и развивает собственные смыслы руах, во всей беспрекословной остроте игрового сознания. Но настало время  и Трикстер стал наделен возможностью бродить по неизведанным, узорчатым и торным просторам  Сада, пространства третей стадии души, души нешамы; и оттуда вкладывать смыслы в утлую  лодочку своей витальности. Вот, оказывается, с каким уровнем, с каким пространством имеет дело этот новый мистериальный театр.