Нерон и Ленин сливаются в единый образ на Holland Festival
Franz Straatman | Operamagazine.nl | 16 June 2017 | reviewOriginal

Мировая премьера, состоявшаяся в рамках Holland Festival в четверг, 15 июня, прекрасно вписалась бы в фестиваль Opera Forward Festival, организованный голландской национальной оперой в начале года. На суд зрителей была представлена новая российская опера с двойным названием «Октавия. Трепанация». Главные персонажи – Нерон и Ленин.

Сцена концертного зала Музикгебау была обустроена таким образом, чтобы туда уместилась гигантская голова первого вождя Советского Союза Владимира Ленина. Вокруг головы расположилась знаменитая китайская терракотовая армия в составе 77 воинов. На жутковатой средней части огромной сцены доминирует колесница, запряженная скелетами кентавров, на которой восседает Нерон. Сценография является творением дизайнера Степана Лукьянова, а также режиссера Бориса Юхананова и композитора Дмитрия Курляндского, составляющих творческое ядро московского Электротеатра Станиславский, центра новых форм в области кино, театра и оперы.

Режиссер и автор либретто Юхананов задумал оперу о тирании. В опере «Октавия. Трепанация» речь идет о двух исторических фигурах, которые тираническим образом управляли своими империями. Император Нерон сеял страх и смерть, чтобы удержать свою власть над Римом. Одной из его жертв была жена Нерона Октавия. Он развелся с ней и отправил ее в ссылку, на смерть. В своем спектакле Юхананов использовал фрагменты из пьесы «Октавия», приписываемой философу Сенеке, учителю Нерона. Нерон и Сенека ведут диалог о том, справедливо ли и правильно ли помимо Октавии уничтожить многочисленных противников Нерона.

Что связывает Нерона с Лениным? Вождь российских рабочих не чурался никакими средствами для построения коммунизма. Несмотря на то что Нерон был единоличным тираном, а Ленин пользовался широкой поддержкой партии, обоими, по мнению Юхананова, двигала жажда власти.

Юхананов не использовал тексты Ленина в своем либретто, но поместил в центр спектакля увеличенную во много раз голову Ленина в качестве символа власти. В этой голове, на которой производится трепанация, разыгрываются сцены с участием Нерона и Сенеки, и позже Октавии. Так же как после смерти Ленина проводилась трепанация его черепа, Юхананов открывает голову Ленина, чтобы показать, что происходило в мозгу тирана. Слово «трепанация» означает операцию по вскрытию костной ткани черепа. На куполообразной открытой части головы пылает огонь, а также видна колючая проволока. Нерон и Ленин сливаются в спектакле в единый образ.

Терракотовая армия олицетворяла мощь первого китайского императора. После смерти он мечтал похоронить всю армию в своей могиле, но в конечном итоге с ним были захоронены статуи воинов. В спектакле они являют собой безликую массу, которой командуют и расставляют по местам. Впечатляющее зрелище. Композитор Дмитрий Курляндский почерпнул музыкальный материал в революционной песне XIX века. Он использовал первые такты этой песни, растянув их в несколько раз, в результате чего получились длинные, вращающиеся друг вокруг друга электронные звуки, своего рода звуковое облако. Для партий Нерона и Сенеки она написал лирический речитатив.

Баритон Алексей Коханов прекрасно выразил своим пением и своей осанкой спокойно рассуждающего Сенеку, который мудро и терпеливо старается переубедить Нерона. Более резким звучанием (в основном с помощью перехода на фальцет при исполнении долго тянущихся частей слов) тенор Сергей Малинин противопоставил Сенеке образ нетерпеливого и неприступного Нерона. Октавия должна умереть и умрет. Ее ответная, исполненная укоризны ария поется октетом высоких женских голосов в голове Ленина. Эффектное визуальное и звуковое зрелище.

Несмотря на то что в опере мы не видим и не слышим самого Ленина, на сцене фигурирует его ближайший соратник Лев Троцкий. Троцкий (актер Юрий Дуванов, удачно загримированный под Троцкого) с мастерством оратора читает тексты, прославляющие великого вождя Ленина.

“Рим убийством тешится граждан”, - поет хор терракотовой армии. Мощный апофеоз тирании, существующей во все времена и во всех культурах. Жаль, что спектакль не был показан на более крупной площадке, и жаль, что было только два представления (15 и 16 июня).