Философскую пьесу «Синяя птица», часто ставят в упрощенной редакции, как сказку. Между тем это самое яркое произведение автора, главные темы которого — смерть и значение человеческой жизни.

«Синяя птица» в постановке Бориса Юхананова, художественного руководителя Электротеатра “Станиславский”, это спектакль-трилогия, где мистический текст автора дополнен воспоминаниями Тильтиля и Митиль, актеров — Владимира Коренева и Алефтины Константиновой –  о детстве, перипетиях совместной жизни, о театральном прошлом, фильме «Человек-амфибия» и многом другом.  Сцены из сыгранных ими когда-то спектаклей проходят на фоне истории страны и судьбы Театра имени Станиславского, становясь образом путешествия детей за Синей птицей.

Мне довелось много лет назад работать с Юханановым. Это было очень сложно. Он осуществляет постановки так, словно человеческие возможности безграничны. Этот бешеный темперамент дает такое ускорение спектаклям, что они выпрыгивают из реки времени, опережая представления зрителей. «Все то, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит. Неизъяснимы наслаждения» - характерно, что такой вот суггестивный Пушкин звучит в одном из спектаклей Юхананова.

Было бы просто сказать: «Это – великий мастер, гений». Или, наоборот: «Это не искусство, не театр». Пора определиться.

Имея абсолютный слух на мертвечину, фальшь, наигрыш, интонирование, Юхананов работает с актерами на равных, с уважением к художественному потенциалу личности, и почти не репетирует, в привычном смысле слова, вдалбливая свою манеру исполнения. Во всех его спектаклях можно импровизировать. Свобода осознана как воздух, чтобы игра не задохнулась и не протухла в бесконечных повторениях пьесы. Интересно наблюдать, как справляются старейшие актеры театра Станиславского с таким способом существования. Никто не контролирует их интонации. Они растеряны. Они изображают Тильтиль и Митиль, немного по-детски картавя, произносят реплики нарочито «детским» голосами. Возникает странный эффект. Заслуженные артисты, словно впадают в детство. Это порой страшно, так, что мороз идет по коже. Но ведь это они сами выбрали такой способ существования.

Далеко не каждый актер готов отдавать себя со сцены без остатка. Исполнители часто берегут себя, прикрываясь приемами и мизансценами.  Юхананов работает со стилями игры, которые живут в артистах. Он вкрапляет в действие отрывки из постановок советского времени и ограняет, словно драгоценность, привычную актерам мхатовскую манеру исполнения “Чайки”.

Алефтина Константинова в молодости играла Нину Заречную, и теперь она с легкостью перевоплощается в юную особу, и словно под гипнозом произнося чеховский текст. Тут и возникает тема Синей птицы – ускользающего счастья, которое нельзя заморозить, как мертвую тушку.  На сцене присутствует огромный полуоткрытый холодильник, в котором видны крылья и голова убитой чайки. Надо отдать должное художнику - постановщику Юрию Харикову.

На сцене возникает фюзеляж «Боинга-777» в натуральную величину. Первая часть спектакля-трилогии называется «Путешествие». Во втором акте самолет становится ковром-самолетом, а в третьем напоминает, характерным расположением обломков, кадры известных телерепортажей. И остается только догадываться что за «Путешествие» имеется в виду.

Во второй части спектакля - «Ночь» фигурирует Мавзолей, у которого Дон Жуан пытается соблазнить скорбящую вдову среди инфернально-новогодних видений Красной площади. А также циклопических размеров холодильник ЗИЛ, уже упомянутый выше, напоминающий скорее космическую ракету.

Третья часть - «Блаженство» решена как цирк-шапито, где разыгрывается представление страстей, пожирающих счастье, заслоняющих Синюю птицу. Особого упоминания заслуживает танец ярмарочного мишки со сложными хип-хоп движениями, поворотами на голове и кувырками. Этот танец является смысловой параллелью к рассказу о выступлении Коренева – Человека-амфибии перед ивановскими ткачихами, за которым следует жутковатая ночь в женском общежитии.

Драматические сцены расцветают балетными номерами в постановке хореографа Андрея Кузнецова-Вечеслова, в исполнении пластической труппы Электротеатра. Этот ультрасовременный танец – бесконечно важная часть спектакля, ведь не все можно сказать словами.

«Это Годы твоей жизни. Они рады, что стали заметны» - произносит строгая как учительница Фея. И начинается пляска шестеренок и колесиков. Руки-стрелки совершают механические движения, напоминающие отчасти приветствие фюрера, отчасти неприличные жесты. И все это вместе – пленительный, чарующий, остроумнейший концептуальный балет.

Сложнейшая видеосценография Степана Лукьянова расширяет возможности сцены, обволакивает зрительный зал, и сообщает спектаклю дополнительные измерения - зритель оказывается то в зимнем аэропорту, то в жарком Баку, то в морской пучине.

Воспоминания главных героев рождают интермедии, персонажи перетекают друг в друга, подчиняясь логике сна, в котором задействовано более 80 человек, почти вся труппа. Анастасия Нефёдова, главный художник Электротеатра, создала для спектакля 370 костюмов. На сцену выходят даже монтировщики, ведь они тоже участники спектакля. И они, как и «Годы жизни» становятся здесь видимы зрителю. Благодаря костюмам, становится видна именно душа вещей и людей.

Звуковое решение, предложенное композитором Дмитрием Курляндским,представляет собой музыкальную пьесу, обволакивающую зрительный зал таинственными и тревожными звуками, включающими фрагменты из советского кино, академического авангарда, хитов прошлых десятилетий, «золотой» классики и духовных композиций.

Спектакль «Синяя птица» вобрал в себя лучшие наработки целой плеяды мастеров, заставших переходный период конца СССР и начало новой эпохи. Работу этих мастеров можно с уверенностью отнести к одному из самых прогрессивных направлений современного театра.

Каждая часть трилогии  представляет собой отдельный спектакль, продолжительностью около трех часов. Можно купить билеты на три вечера подряд, либо растянуть удовольствие и смотреть каждый показ по одной части. Все три вечера разные, зрители, видевшие отдельные части трилогии, могут иметь полярные впечатления.

Текст Метерлинка прорастает рассказами актеров об их детстве. Так словно мы присутствуем на репетиции и слышим, то, что никогда не слышат зрители, то из чего собственно рождается игра. Подобно модельеру, который прокладывает по лицевой стороне обычно потайной шов на платье, режиссер открывает для нас подлинную историю Алефтины Констаниновой, детство которой пришлось на военные годы: Во время обстрела Алефтина с матерью прятались за колесами обоза. Мать была убита на глазах у маленькой Алефтины. Тело пришлось оставить в грязи на дороге, а после окончания боя вернуться, чтобы забрать припрятанный в пальто у матери сахарин. Похоронить мать Алефтина так и не смогла. Эта история звучит в момент, когда Тильтиль и Митиль смотрят, как богатые дети едят пирожные.

За счет столкновения художественных тканей достигается предельный драматизм. Это одна из особенностей метода Бориса Юхананова. Во время реального рассказа Алефтины Константиновой о войне, на сцене появляются огромные, в человеческий рост новогодние игрушки. Сверкающий красноармеец из папье-маше целится в ребенка, пересекающего босяком линию фронта, но стреляет в воздух. Красноармеец – елочная игрушка еще страшнее, чем настоящий солдат.

Полтора года труппа Электротеатра занималась тайцзи, а сэнсэй из клана Кавамура помогал актерам постичь традиции японского театра Но. Через эти необычные практики режиссер выводит актеров в вертикальное измерение. Юхананов атакует плоскость постмодернизма и выбором тем. Амфибия не может жить в мире людей, ее стихия – бескрайний океан. В других спектаклях это Фауст и алхимия, садовые существа в спектакле-мистерии “Сад” и т.д.  Юхананов избегает традиционного драматического конфликта, его решения всегда вынесены за скобки реальности и актеры взаимодействуют друг с другом каким-нибудь необычным образом. Например, семейная жизнь в «Синей птице» показана как разговор на разных языках: он говорит по-китайски, она языком Пушкина. И когда муж начинает говорить языком Пушкина, жена отвечает ему на китайском языке. В целом же семейная жизнь видится режиссеру как страшный сон Онегинской Татьяны. В спектаклях Юхананова обязательно есть агенты других миров и чем драматичнее эпизод, тем, зачастую, больше странных существ присутствует на сцене.

Многорукая кошка, созерцает танец Огня – эта интермедия открывает рассказ Владимира Коренева про обстрел телецентра “Останкино” в 1993 году и бесконечные повторы по телевизору “Лебединого Озера” в 1991-м. Страхи, из которых состоит жизнь человека, не дают увидеть ускользающую сущность счастья, она открывается только в мистерии, когда души устремляются прочь из плоской повседневности.

С предметами советского быта здесь обращаются концептуально. Возникает эффект, будто зритель находится в галерее современного искусства, где танец балерины из “Лебединого озера”, соседствует с клоунадой артистов в кринолинах, напоминающих танки, а стендап экспонируется рядом с драматическим фрагментом из советского театра.

«Синяя птица», несмотря на то, что в спектакле много остроумных ходов, оставляет в финале чувство космического холода. И все же работа коллектива Электротеатра СТАНИСЛАВСКИЙ вызывает восхищение  -  труппа, от которой уже ничего не ждали, слилась с учениками авангардной школы и совершила невероятный рывок. Борису Юхананову несомненно удалось вдохнуть жизнь в старый театральный механизм.  И отремонтированное здание, очищенное от слоев штукатурки и дешевой отделки, уподобившись героям «Синей птицы» открыло свою душу и сущность своих обитателей.